50-60-ые годы. Казань.

50-60-ые годы. Казань. Ленинский район. Улица Челюскина. Бараки. Их строили военнопленные немцы, вначале они были их казармами. Комната – 16 квадратных метров. За окном разбиты палисадники. Летом они утопали в цветах. Мама сажала там клубнику и зелень. За палисадниками шёл ряд сараев – крепкие постройки, с бетонированными погребами. Это были и гаражи для мотоциклов с аккуратными полочками для инструментов, и хранилища всего-всего, что не умещалось в квартире. Освещение – керосиновая лампа. Родители поставили там большую кровать, которая нас спасала летом, в душные летние ночи мы ночевали в сарае. Романтика!

Отец для нас с братишкой поставил шикарные качели, на которых катались все соседские дети. Между домом и сараями были натянуты бельевые веревки, которые посередине подпирались длинной палкой. Бельё стирали вручную, кипятили, крахмалили. Оно пахло солнцем и ветром…

Между двумя бараками – нашим 37-ым и соседским 39-ым – была детская площадка. Классический деревянный стол со скамейками для домино, с горками, с качелями, с песочницами. В выходные и в праздники на площадке было тесно.

В бараке общий коридор, в котором было 35-40 комнат. Много лет удобства были на улице.

Впоследствии дом разделили перегородкой пополам, получилось 2 подъезда. А ещё позже выселили 3 семьи и в их комнатах открыли кухню, туалет и прачечную. Последнюю вскоре закрыли и вселили большую, дружную семью Киселёвых.

Вообще, о жизни в бараке можно писать много. Помню длинный коридор, по обе стороны которого – комнаты. У каждой двери стояли столики, тумбы, табуретки, на которых горделиво возвышались керогазы и керосиновые плитки. И на всех что-то шипело, жарилось, подгорало, выкипало. Тут же у дверей стояли вёдра для мусора. И, конечно – шум, гам, крики, ссоры, хохот, рёв детей – жизнь кипела!

Почти всё население барака просыпалось в шесть часов утра под гимн Советского Союза, который раздавался в каждой комнате из маленьких настенных радиоприемников. Многие делали зарядку, которую тоже передавали по радио.

А за водой мы ходили на колонку, которая была ближе к другому дому – по улице Челюскина, 39/19. Зимой принести воду – огромная проблема! Представьте, ледяная гора, каток, а наверху колонка. Сколько мы падали там! И с водой, и без воды. Принести 2 ведра воды – это был геройский поступок!

А сколько было разборок на общей кухне между соседками, которые иногда и слезами заканчивались! А как пели вместе женщины!!! Три четырехконфорочных и одна двухконфорочная плита на 20 семей! У каждой плитки одновременно стоят четыре хозяйки, а на столиках рядом что-то шинкуют, режут, чистят остальные.

Все сплетни, склоки, последние новости узнавали здесь. Делились и радостью и болью. Спешили друг к другу на помощь. Большей частью, люди все были добрые, открытые, простые. Почти все жили одинаково: все работали на одном заводе, 16-ом Казанском моторостроительном, зарплата примерно одинаковая, мебель, ширпотреб, посуда, одежда – всё одинаковое. Заболевали гриппом тоже все вместе. Дружно пропускали школу в морозы – нам разрешали. Каждое утро мы,

школьники, ждали сообщение о погоде, как сводки с фронта. Вдруг объявляли: на сегодня отменяются занятия с 1-го по 4-й класс, или с 1-го по 8-ой класс! Во всех комнатах слышалось дружное «ура!», и мы все дружно выбегали на улицу и целыми днями резвились там. А в школу нельзя! По радио же сказали.

В каждом дворе были самодельные огромные горки изо льда, позже катки. Почему то кажется, что снега раньше было очень много! Мы прыгали с сараев в сугробы, играли в Змей-Горыныча (Хозяина горы), катались на санках, на коньках, практически в каждой семье были лыжи. Дети были розовощёкие от мороза, а не как сейчас – зеленые от компьютеров…

А как отмечали в бараке праздники!!! На кухне сдвигались столы, и все несли свои припасы: солёные огурцы, помидоры, квашеную капусту, картошку, не обходилось и без спиртного. Мы, дети, резвимся, носимся по коридору, а родители поют, пляшут, общаются, и всё это под веселый баян бывшего фронтовика дяди Васи Киселёва! Барак гудел, как пчелиный рой!

После праздника в 2-3 семьях проводились разборки. Барак затихал, все слушали, чем закончится скандал соседей. Как правило, это были незлобные крики мужей с угрозами: “Ах, ты такая… да я тебя…” Редко в какой семье доходило до рукоприкладства. Бабенки при первых “угрозах” приоткрывали дверь, стояли, держась за ручку, готовые выбежать в любую минуту, одновременно выкрикивая мужу в ответ: “Да ты сам то.., попробуй ударь, сейчас милицию вызову!” Обычно на этом месте всё и прекращалось. Выпивший муж мирно засыпал, а жена.., да она уже и забыла обо всём! Назавтра они, взявшись под руки, красиво уходили на родной завод…

Помню, как мы девчонки-соседки, устраивали соревнования: кто лучше помоет полы у себя, у кого комната уютнее, чище. Потом комиссия из мам ходила по комнатам и ставила оценки.

Когда появился в бараке первый телевизор – это было что- то!!! Мы, детвора, откладывали конфеты, сладости, чтобы задобрить ровесницу-“хозяйку” этого чуда! С ней, а её звали Флюра, никто не ссорился! Это был где-то 1960 год.

Именно там, в бараке мы научились сопереживать, дружить, помогать людям. Это была хорошая школа жизни…

…Сейчас на месте нашего барака стоит современный девятиэтажный дом. На месте нашего маленького продуктового магазина отгрохали большой супермаркет. И только неизменно на своём месте стоит наша знаменитая баня №14, а за ней моя 117-ая школа…

… Я часто бываю в этих местах. В 1994 году на улице Максимова, напротив моей школы, по дороге на 16-ый завод, от сердечного приступа умерла моя мама…

Улицы детства… Сколько связано с ними!

Не судите строго, я не писатель. Просто хотелось поделиться воспоминаниями. Наверное, их время пришло…

Ваша современница Гузель Закирова